"31 августа 1995 г. на 71-м году жизни безвременно ушёл из жизни профессор Револьд Васильевич Половин, выдающийся физик-теоретик, который обогатил науку замечательными работами". Скупые строчки официального некролога, мало что говорящие о личности ушедшего от нас человека. Так уж водится, что после ухода из жизни известного учёного вспоминают, главным образом, о его научных достижениях. "Впервые показал ...", "впервые предсказал ...", "доказал теорему ... " и т.д. Да ещё вспоминают о полученных в течение своей научной карьеры званиях и премиях. И, боясь, может быть, пафоса и проявления сентиментальности, очень скупы на эмоциональные характеристики личностных качеств исследователя, работавшего рядом с нами. В то время как именно эти качества учёного, его образ жизни, почти всегда связанный с внутренними страданиями, которые неизбежно сопутствуют человеку, полностью посвятившему себя Науке, и есть то главное, что составляет его суть. Ибо каждый учёный, который является настоящим исследователем, одержимый страстью узнавания нового, есть многогранная личность. Эта скупость связана, с одной стороны, со всё возрастающим темпом жизни, рационализирующим наше бытие и изгоняющим из него саму Жизнь, а, с другой стороны, рациональное мышление исследователя предрасполагает его к недопониманию важности выражения своего восхищения перед чудом, имя которому - Жизнь. Как ни странно может показаться на первый взгляд, но проявление эмоций по отношению к тому, кто работал рядом с нами в науке, важно прежде всего для нас самих, как для профессионалов, так и для тех, кто только собирается встать на этот тернистый путь добывания нового знания. Ибо у тех, кто идёт по этому пути, с годами, как правило, появляется ощущение, что не удалось совершить что-либо существенное, и всё более становится ясной правота Сократа, которому приписывают слова "я знаю только то, что ничего не знаю". Вследствие этого, пытаясь ответить на вопрос, для чего всё это было нужно - бессонные ночи, потраченные на поиски решений задач, которые, может быть, никому не понадобятся; переживания из-за невозможности найти решение, либо из-за непонимания или недооценки собственной деятельности научным сообществом - постепенно приходит осознание простой истины, что главным результатом деятельности учёного, главной ценностью его жизни является его научная деятельность сама по себе, то есть сама его жизнь, которая непосвящённому представляется праздной и беззаботной о хлебе насущном, а на самом деле оборачивается при честном отношении к делу постоянным мучением неудовлетворённостью собой, прерывающимся редкими праздниками откровений чего-то нового. Такая жизнь предполагает тихую и незаметную для постороннего глаза постоянную внутреннюю борьбу.

Именно такую жизнь и вёл Револьд Васильевич Половин. Тихо и незаметно работал. Работал и получал результаты. Работал, каждодневно проявляя огромную работоспособность, не ведая выходных. Теоретики Харьковского физико-технического института знают, что Револьда Васильевича всегда можно было встретить по воскресеньям в "домике", как несколько иронично назывался ими корпус отдела теоретической физики. Будучи очень чутким и контактным человеком, здесь, в эти часы, Револьд Васильевич отрешённо, не обращая ни на кого внимания, часами производил вычисления на доске. Со стороны это выглядело очень архаично в наш "электронный" век. Временами он отходил от доски, долго разглядывал написанное, как бы пробуя его на вкус. Потом, как правило, решительно всё стирал и начинал снова. Иногда после нескольких часов такой работы оставался какой-то сухой остаток, который переносился на бумагу. После этого Револьд Васильевич либо тихо уходил, весь погружённый в себя, либо, если рядом кто-либо находился, оживлялся и начинал рассказывать всяческие байки. Последнее, по-видимому, должно было означать, что в результате работы кое-что получилось или есть надежда, что получится.

В этот момент он эмоционально загорался. Для того, чтобы началась беседа, которая потом могла продолжаться неопределённо долго, перескакивая с темы на тему, достаточно было совершенно незначительного повода. Тут же следовало его характерное: "А знаете ли вы, что ... ?" "Я Вам сейчас всё расскажу." И далее следовало изложение какого-либо занятного факта со свойственным ему юмором. При этом широта выбора тем для таких баек могла касаться совершенно произвольной области человеческой деятельности. Револьд Васильевич поистине обладал энциклопедическими знаниями. Он интересовался любыми сторонами окружающей жизни и имел по любому вопросу своё собственное мнение. Его суждения были часто неожиданны и парадоксальны, иногда даже неприемлемы для собеседника. Иначе и не могло быть. Он был во всём личностью, а личность не укладывается ни в какие привычные рамки. Тем не менее он никогда не навязывал своего мнения и внимательно выслушивал изложение точек зрения, противоположных его собственной, которую он, тем не менее, последовательно отстаивал. Однако, если случалось собеседнику Револьда Васильевича убедить его, он умел признавать свою неправоту. Характерно, что относительно любой научной работы, с которой он не мог согласиться, однако и не мог выдвинуть веских контрдоводов, он всегда высказывался очень интеллигентно: "Я не понимаю этой работы."

Револьд Васильевич был добрым и внимательным человеком. Это хорошо знают те, кому довелось хотя бы кратковременно сотрудничать с Револьдом Васильевичем. Однако его доброта не мешала ему быть в достаточной степени точным и требовательным, в чём-то даже педантичным научным руководителем. Сотрудничество с ним всегда было очень полезным, вне зависимости от творческого результата работы. У него многому можно было научиться в профессиональном отношении. Как-то незаметно для окружающих Револьд Васильевич написал свои замечательные работы, написал монографию по магнитной гидродинамике, учебник по прикладной теории случайных процессов, использование математической техники которых он неустанно пропагандировал для применения в теоретической физике. Идеи, на которых основаны его работы, часто также необычны, как и его обыденные суждения, а иногда даже спорны. Тем не менее он никогда не занимался пропагандой своих работ, так как считал, что настоящий научный результат всегда будет замечен. Это его мнение, кажущееся очень странным, если не наивным для нашего времени. В условиях, когда наблюдается распад научного сообщества, связанный с огромным объёмом перерабатываемой информации по любому сколь угодно узкому научному направлению, когда научные работы устаревают, будучи ещё неопубликованными, и поэтому, не изучаются, когда исследователи, занимающиеся одной и той же проблемой, с трудом понимают друг друга, невозможно, казалось бы, надеяться на то, что полученный результат может быть замечен в потоке опубликованных материалов без предварительной рекламы. И тем не менее, Револьд Васильевич свято верил, что опубликованная работа начинает жить своей жизнью, и если она действительно содержит что-то новое и важное, то она обязательно будет замечена, будет цитироваться, её идея, результат и используемый метод останутся в науке. Следуя этой своей точке зрения, Револьд Васильевич не любил научных тусовок под названием конференций, симпозиумов и т.д., где необходимо было подать себя, выделиться, прозвучать, суетиться о приоритете. Ему, по-видимому, было чуждо стремление попасть в историю науки и очень близка мысль о Мировом Разуме.

Глобальные общественные сдвиги, происходящие на Украине, сопровождающиеся смещением ценностей во всех областях жизни, предопределили быструю деградацию науки. Грустно сознавать, что в стране, которая очень хочет, чтобы её считали цивилизованной европейской державой, целенаправленно прекращаются научные исследования, разрушаются системы образования и просвещения. Револьд Васильевич был очень мудрым человеком. Недаром же он был в ХФТИ долгие годы руководителем философского семинара. Чётко представляя тенденции эволюции украинской государственности, он предвидел то состояние науки на Украине, которому мы теперь все являемся свидетелями. Всё, что связано с наукой приходит в упадок. Но главное, уходят люди Науки, "унесённые ветром". Одних жизнь ломает и они меняют род деятельности, дабы каким-то образом зарабатывать, другие покидают страну, в которой осуществилось их становление, в поисках места приложения своим знаниям и способностям, отдавая себя развитию "менее цивилизованных" стран всех частей света, третьи уходят насовсем. Нет уже того домика, в котором трудился Револьд Васильевич. То есть, конечно, осталось кирпичное строение на территории физико-технического института, которое в прежние годы служило вместилищем теоретической братии. Но теперь из этой формы исчезло содержание, т.е. исчез тот дух интеллектуального подвижничества, который и является главной, если не единственной ценностью, целью и смыслом научной деятельности. Исчезло то нематериальное, но настолько осязаемое каждодневно начало, без которого невозможна любая деятельность, не связанная с добыванием и приумножением денежных знаков.

Безусловно, груз понимания неизбежности деградации науки на Украине отрицательно сказался на внутреннем моральном состоянии Револьда Васильевича. Тяжело заранее осознавать и ожидать трудности, но гораздо тяжелее становиться свидетелем своей правоты. И, наконец, должно быть совсем невыносимо переживать при этом развал дела всей своей жизни. То благословенное время, когда можно было, довольствуясь малым в материальной сфере, полностью отдаваться научному творчеству, радоваться новой мысли, новому научному результату, ушло в прошлое. К сожалению, сегодня научная деятельность не имеет никакой цены с общественной точки зрения. Однако и в этой невыносимой ситуации Револьд Васильевич не только сохранил себя как личность, но и до последних дней свой жизни находил в себе силы продолжать делать то дело, которому посвятил всего себя, твёрдо веря в свою правоту.

Нашему обществу ещё предстоит осознать огромную ценность людей, обладающих конкретными знаниями и опытом, понимающих глубинную суть вещей и протекающих процессов. Вопреки официальным данным о численности научных работников в стране, число людей, действительно занятых фундаментальными научными исследованиями и имеющих на это моральное право, то есть являющихся личностями и обладающих такой квалификацией, чтобы исследования не превращались в имитацию научной деятельности, не так уж велико. Эти люди есть достояние страны, богатство нации, которое предполагает бережное отношение к себе. У этих людей можно многому научиться. Эти люди могут многому научить, по крайней мере, могут научить не делать глупостей. Одним из таких людей и являлся Револьд Васильевич Половин.

Револьд Васильевич "безвременно ушёл" от нас. Как будто таким, как он, есть время ухода. Он продолжал творить до последнего своего дня. Все, кому довелось сотрудничать с ним, все, кто ощутил на себе влияние его незаурядной личности, все, кто его знал, учился у него, наверняка будут помнить о Револьде Васильевиче, который являл собой пример честного и самоотверженного служения своему делу. Он был настоящим рыцарем науки, посвятившем ей всю свою жизнь без остатка. Именно благодаря подвижнической деятельности таких, как он, Наука выживала при любых поворотах истории. Таким, как он, органически присуща потребность наблюдать и размышлять о мироздании вне зависимости от каких-либо конкретных мотивов. Это духовное начало и является самой главной движущей силой развития Науки. Это оставляет надежду на положительные изменения в состоянии фундаментальных научных исследований на Украине. И эта надежда оправдывается уже теперь оригинальными научными работами, издающимися монографиями, возникающими новыми научными изданиями. Одним из примеров таких положительных изменений является издание нового журнала "Электромагнитные явления", редакция которого любезно согласилась посвятить настоящий его выпуск памяти нашего сотрудника и учителя Револьда Васильевича Половина.

"31 августа 1995 г. на 71-м году жизни безвременно ушёл из жизни профессор Револьд Васильевич Половин, выдающийся физик-теоретик, который обогатил науку замечательными работами". Скупые строчки официального некролога, мало что говорящие о личности ушедшего от нас человека. Так уж водится, что после ухода из жизни известного учёного вспоминают, главным образом, о его научных достижениях. "Впервые показал ...", "впервые предсказал ...", "доказал теорему ... " и т.д. Да ещё вспоминают о полученных в течение своей научной карьеры званиях и премиях. И, боясь, может быть, пафоса и проявления сентиментальности, очень скупы на эмоциональные характеристики личностных качеств исследователя, работавшего рядом с нами. В то время как именно эти качества учёного, его образ жизни, почти всегда связанный с внутренними страданиями, которые неизбежно сопутствуют человеку, полностью посвятившему себя Науке, и есть то главное, что составляет его суть. Ибо каждый учёный, который является настоящим исследователем, одержимый страстью узнавания нового, есть многогранная личность. Эта скупость связана, с одной стороны, со всё возрастающим темпом жизни, рационализирующим наше бытие и изгоняющим из него саму Жизнь, а, с другой стороны, рациональное мышление исследователя предрасполагает его к недопониманию важности выражения своего восхищения перед чудом, имя которому - Жизнь. Как ни странно может показаться на первый взгляд, но проявление эмоций по отношению к тому, кто работал рядом с нами в науке, важно прежде всего для нас самих, как для профессионалов, так и для тех, кто только собирается встать на этот тернистый путь добывания нового знания. Ибо у тех, кто идёт по этому пути, с годами, как правило, появляется ощущение, что не удалось совершить что-либо существенное, и всё более становится ясной правота Сократа, которому приписывают слова "я знаю только то, что ничего не знаю". Вследствие этого, пытаясь ответить на вопрос, для чего всё это было нужно - бессонные ночи, потраченные на поиски решений задач, которые, может быть, никому не понадобятся; переживания из-за невозможности найти решение, либо из-за непонимания или недооценки собственной деятельности научным сообществом - постепенно приходит осознание простой истины, что главным результатом деятельности учёного, главной ценностью его жизни является его научная деятельность сама по себе, то есть сама его жизнь, которая непосвящённому представляется праздной и беззаботной о хлебе насущном, а на самом деле оборачивается при честном отношении к делу постоянным мучением неудовлетворённостью собой, прерывающимся редкими праздниками откровений чего-то нового. Такая жизнь предполагает тихую и незаметную для постороннего глаза постоянную внутреннюю борьбу.

Именно такую жизнь и вёл Револьд Васильевич Половин. Тихо и незаметно работал. Работал и получал результаты. Работал, каждодневно проявляя огромную работоспособность, не ведая выходных. Теоретики Харьковского физико-технического института знают, что Револьда Васильевича всегда можно было встретить по воскресеньям в "домике", как несколько иронично назывался ими корпус отдела теоретической физики. Будучи очень чутким и контактным человеком, здесь, в эти часы, Револьд Васильевич отрешённо, не обращая ни на кого внимания, часами производил вычисления на доске. Со стороны это выглядело очень архаично в наш "электронный" век. Временами он отходил от доски, долго разглядывал написанное, как бы пробуя его на вкус. Потом, как правило, решительно всё стирал и начинал снова. Иногда после нескольких часов такой работы оставался какой-то сухой остаток, который переносился на бумагу. После этого Револьд Васильевич либо тихо уходил, весь погружённый в себя, либо, если рядом кто-либо находился, оживлялся и начинал рассказывать всяческие байки. Последнее, по-видимому, должно было означать, что в результате работы кое-что получилось или есть надежда, что получится.

В этот момент он эмоционально загорался. Для того, чтобы началась беседа, которая потом могла продолжаться неопределённо долго, перескакивая с темы на тему, достаточно было совершенно незначительного повода. Тут же следовало его характерное: "А знаете ли вы, что ... ?" "Я Вам сейчас всё расскажу." И далее следовало изложение какого-либо занятного факта со свойственным ему юмором. При этом широта выбора тем для таких баек могла касаться совершенно произвольной области человеческой деятельности. Револьд Васильевич поистине обладал энциклопедическими знаниями. Он интересовался любыми сторонами окружающей жизни и имел по любому вопросу своё собственное мнение. Его суждения были часто неожиданны и парадоксальны, иногда даже неприемлемы для собеседника. Иначе и не могло быть. Он был во всём личностью, а личность не укладывается ни в какие привычные рамки. Тем не менее он никогда не навязывал своего мнения и внимательно выслушивал изложение точек зрения, противоположных его собственной, которую он, тем не менее, последовательно отстаивал. Однако, если случалось собеседнику Револьда Васильевича убедить его, он умел признавать свою неправоту. Характерно, что относительно любой научной работы, с которой он не мог согласиться, однако и не мог выдвинуть веских контрдоводов, он всегда высказывался очень интеллигентно: "Я не понимаю этой работы."

Револьд Васильевич был добрым и внимательным человеком. Это хорошо знают те, кому довелось хотя бы кратковременно сотрудничать с Револьдом Васильевичем. Однако его доброта не мешала ему быть в достаточной степени точным и требовательным, в чём-то даже педантичным научным руководителем. Сотрудничество с ним всегда было очень полезным, вне зависимости от творческого результата работы. У него многому можно было научиться в профессиональном отношении. Как-то незаметно для окружающих Револьд Васильевич написал свои замечательные работы, написал монографию по магнитной гидродинамике, учебник по прикладной теории случайных процессов, использование математической техники которых он неустанно пропагандировал для применения в теоретической физике. Идеи, на которых основаны его работы, часто также необычны, как и его обыденные суждения, а иногда даже спорны. Тем не менее он никогда не занимался пропагандой своих работ, так как считал, что настоящий научный результат всегда будет замечен. Это его мнение, кажущееся очень странным, если не наивным для нашего времени. В условиях, когда наблюдается распад научного сообщества, связанный с огромным объёмом перерабатываемой информации по любому сколь угодно узкому научному направлению, когда научные работы устаревают, будучи ещё неопубликованными, и поэтому, не изучаются, когда исследователи, занимающиеся одной и той же проблемой, с трудом понимают друг друга, невозможно, казалось бы, надеяться на то, что полученный результат может быть замечен в потоке опубликованных материалов без предварительной рекламы. И тем не менее, Револьд Васильевич свято верил, что опубликованная работа начинает жить своей жизнью, и если она действительно содержит что-то новое и важное, то она обязательно будет замечена, будет цитироваться, её идея, результат и используемый метод останутся в науке. Следуя этой своей точке зрения, Револьд Васильевич не любил научных тусовок под названием конференций, симпозиумов и т.д., где необходимо было подать себя, выделиться, прозвучать, суетиться о приоритете. Ему, по-видимому, было чуждо стремление попасть в историю науки и очень близка мысль о Мировом Разуме.

Глобальные общественные сдвиги, происходящие на Украине, сопровождающиеся смещением ценностей во всех областях жизни, предопределили быструю деградацию науки. Грустно сознавать, что в стране, которая очень хочет, чтобы её считали цивилизованной европейской державой, целенаправленно прекращаются научные исследования, разрушаются системы образования и просвещения. Револьд Васильевич был очень мудрым человеком. Недаром же он был в ХФТИ долгие годы руководителем философского семинара. Чётко представляя тенденции эволюции украинской государственности, он предвидел то состояние науки на Украине, которому мы теперь все являемся свидетелями. Всё, что связано с наукой приходит в упадок. Но главное, уходят люди Науки, "унесённые ветром". Одних жизнь ломает и они меняют род деятельности, дабы каким-то образом зарабатывать, другие покидают страну, в которой осуществилось их становление, в поисках места приложения своим знаниям и способностям, отдавая себя развитию "менее цивилизованных" стран всех частей света, третьи уходят насовсем. Нет уже того домика, в котором трудился Револьд Васильевич. То есть, конечно, осталось кирпичное строение на территории физико-технического института, которое в прежние годы служило вместилищем теоретической братии. Но теперь из этой формы исчезло содержание, т.е. исчез тот дух интеллектуального подвижничества, который и является главной, если не единственной ценностью, целью и смыслом научной деятельности. Исчезло то нематериальное, но настолько осязаемое каждодневно начало, без которого невозможна любая деятельность, не связанная с добыванием и приумножением денежных знаков.

Безусловно, груз понимания неизбежности деградации науки на Украине отрицательно сказался на внутреннем моральном состоянии Револьда Васильевича. Тяжело заранее осознавать и ожидать трудности, но гораздо тяжелее становиться свидетелем своей правоты. И, наконец, должно быть совсем невыносимо переживать при этом развал дела всей своей жизни. То благословенное время, когда можно было, довольствуясь малым в материальной сфере, полностью отдаваться научному творчеству, радоваться новой мысли, новому научному результату, ушло в прошлое. К сожалению, сегодня научная деятельность не имеет никакой цены с общественной точки зрения. Однако и в этой невыносимой ситуации Револьд Васильевич не только сохранил себя как личность, но и до последних дней свой жизни находил в себе силы продолжать делать то дело, которому посвятил всего себя, твёрдо веря в свою правоту.

Нашему обществу ещё предстоит осознать огромную ценность людей, обладающих конкретными знаниями и опытом, понимающих глубинную суть вещей и протекающих процессов. Вопреки официальным данным о численности научных работников в стране, число людей, действительно занятых фундаментальными научными исследованиями и имеющих на это моральное право, то есть являющихся личностями и обладающих такой квалификацией, чтобы исследования не превращались в имитацию научной деятельности, не так уж велико. Эти люди есть достояние страны, богатство нации, которое предполагает бережное отношение к себе. У этих людей можно многому научиться. Эти люди могут многому научить, по крайней мере, могут научить не делать глупостей. Одним из таких людей и являлся Револьд Васильевич Половин.

Револьд Васильевич "безвременно ушёл" от нас. Как будто таким, как он, есть время ухода. Он продолжал творить до последнего своего дня. Все, кому довелось сотрудничать с ним, все, кто ощутил на себе влияние его незаурядной личности, все, кто его знал, учился у него, наверняка будут помнить о Револьде Васильевиче, который являл собой пример честного и самоотверженного служения своему делу. Он был настоящим рыцарем науки, посвятившем ей всю свою жизнь без остатка. Именно благодаря подвижнической деятельности таких, как он, Наука выживала при любых поворотах истории. Таким, как он, органически присуща потребность наблюдать и размышлять о мироздании вне зависимости от каких-либо конкретных мотивов. Это духовное начало и является самой главной движущей силой развития Науки. Это оставляет надежду на положительные изменения в состоянии фундаментальных научных исследований на Украине. И эта надежда оправдывается уже теперь оригинальными научными работами, издающимися монографиями, возникающими новыми научными изданиями. Одним из примеров таких положительных изменений является издание нового журнала "Электромагнитные явления", редакция которого любезно согласилась посвятить настоящий его выпуск памяти нашего сотрудника и учителя Револьда Васильевича Половина.

 

Ахиезер А.И., Болдышев В.Ф., Болотин Ю.Л., Вирченко Ю.П.,
Водяницкий А.А., Демуцкий В.П., Зазунов Л.Г., Лапшин В.И.,
Пелетминский С.В., Пересунько Ю.П., Степановский Ю.П.,
Рудаков В.А., Шульга Н.Ф., Яценко А.А.